Владимир Коробов Шукшин. Вещее слово

Коробов Владимир

Шукшин. Вещее слово


Коробов, Владимир Иванович. Василий Шукшин: вещее слово / В.И. Коробов.- 2-е изд. - М.: Молодая гвардия, 2009. - 420 с.: фот.16 л. - (Жизнь замечательных людей. Серия биографий).

В сентябре, отмечая день рождения Алтайского края, мы открываем книгу Владимира Коробова «Шукшин. Вещее слово». Открываем для себя.

И сходу, еще до коробовского текста, тон задает блестящее предисловие Валентина Курбатова. Вот довольно большой (потому что лучше  не скажешь) кусок из этого предисловия: «За трескотней о возрождении России… мы успели подзабыть живого русского человека, который эту самую Россию и составлял. Да и не подзабыли, а как-то исподтишка подменили пустой оболочкой, лубочной картинкой, и вот дивимся, что ничего у нас не выходит… С бумажным мужиком много не наработаешь – все равно придется к реальному на поклон идти, а для этого его надо видеть и знать. Можно хлопотать о фермерстве, о частной собственности, о новых принципах хозяйствования, но мужик-то все равно остается тот же – русский, со всем его непредсказуемым размахом, с его никуда не девавшейся волей, с его ленью и с его неутоленной работоспособностью, с его хвастовством и сего скромностью, пьянством и злом, бескорыстием и жадностью – со всем тем, что лучше, вернее, ярче, полнее всего написал Василий Макарович Шукшин».

Среди фотографий, иллюстрирующих книгу Коробова, есть несколько редких, удивительных. Вот Вася-подросток, лет, может, тринадцати-четырнадцати. Круглое лицо, чубчик, глаза немножко хитренькие, кошачьи, а взгляд – как будто сверху вниз на зрителя, с превосходством. Маленький мужичок. Характер. Вот он рядом с Георгием Товстоноговым (это когда «Энергичных людей» в БДТ ставили): оба стоят, озорно улыбаясь, руки за спину, пиджаки нараспашку; а Шукшин-то, оказывается, был высокий – он выше немаленького Гоги на целых полголовы! А вот бабушка и дедушка Шукшина – Сергей Федорович и Агафья Михайловна Поповы. Дед в высокой папахе, с бородой (эти высокие скулы, разрез глаз, линию бровей мы узнаем на фотографиях его внука). Но что за лицо у Агафьи Михайловны! – овал широкий, крестьянский, невеселые складки у рта, зато глаза – не глаза, а глазищи, огромные, светлые, в темных ресницах, редкостной красоты, прямо как на византийских мозаиках…

Книга «Шукшин», вышедшая еще в 2009-м году  в серии «Жизнь замечательных людей», значима не только как биографическая проза в традиционном понимании, - информативная, скрупулезная, с хорошим справочным аппаратом, с хронографом в конце. Книга  словно добавляет к образу Василия Макаровича четвертое измерение. У Коробова он – не только классик советского кинематографа, писатель-деревенщик и памятник на Пикете. Он – потрясающе живой человек, подлинный до слез. «Для меня, -  замечает в предисловии Валентин Курбатов, - эти воспоминания – лучшее подтверждение, что Шукшин был наиболее личным из русских художников»

 


Книга есть в нашем фонде