Легкие миры

Татьяна Толстая

Легкие миры


Скажете:  к чему такое пристальное внимание к форме, ведь в книгах главное – содержание! Да, но не для Татьяны Никитичны.

В мае читаем любую из новых книг Татьяны Толстой. Желательно, конечно, «живьем», а не онлайн. Потому что эти книги хочется иметь дома, держать в руках, перечитывать с любого места, да просто любоваться – так они хороши. Обложки сборников «Легкие миры» (одноименная повесть, открывающая книгу, удостоена, между прочим, Премии Ивана Петровича Белкина в 2013 году), «Невидимая дева» и «Девушка в цвету» (название отсылает нас, конечно, к незабвенному роману Пруста) – совершенно очаровательны: они как нежные весенние первоцветы, как узор на английском ситце, спасибо дизайн-студии Артемия Лебедева.
Скажете:  к чему такое пристальное внимание к форме, ведь в книгах главное – содержание! Да, но не для Татьяны Никитичны. Все, что касается вещественности, материальности, осязаемости, все, что пахнет, все, что имеет вкус, что приятно на слух и на ощупь, - невероятно важно для Толстой, даром, что ль, она – Телец! Во время игры в «Ассоциации» - если ты мебель, то какая, - она призналась, что чувствует себя комодом. Таким старинным, красного дерева, с глубокими вместительными ящиками, в которых есть все: и ручного плетения кружево, пожелтевшее, рассыпающееся «на кварки», и мыльце душистое в красивой бумажке, и мотки безотносительной тесьмы, и детский локон… Некоторую – весьма приличную – часть новых книг составляют бывшие посты Татьяны Никитичны в ЖЖ. Про покупки. Про праздничную еду. Про путешествия. Про стиральную машину, которая жрет носки. Оно конечно, у некоторых посты – как разговоры на лавке около парадной: удручающая банальность информации при крайней скудости выразительных средств. Но это не про Толстую. У нее всё идет в литературу. Когда б вы знали, из какого сора…
«Сходила на рынок за всякими безбожно дорогими продуктами к новогоднему столу. Осетрина горячего копчения, народные соленые грибы и прочее. Картошка по цене кумкватов. Крабы.
И, придя домой, обнаружила, что все на месте, а вот соленые бочковые огурцы особой прекрасности и крепости пропали. Просто исчезли. А ведь я помню, как я их засовывала в сумку на колесиках, на самое дно, рядом с клюквой и хреном. Они никуда не могли деться, но вот делись.
Это, конечно, кармическая потеря, и я приемлю ее с кротостью и смирением. Я завтра пойду и куплю их наново. Но Господь! Ты удивляешь меня. Почему соленые огурцы? Я понимаю, отбери у меня камчатских крабов, первые пальцы, чищеные, в стеклянной банке, – слова не скажу! Действительно безобразие – так зажраться. Отними осетрину (хотя ее очень, очень жалко, но именно потому и отними). Даже соленые белые грузди – кандидаты на утрату.
Но бочковые огурцы, всего-то по 120 рублей кило. Ты чего?..»
«Интересное явление: огромное количество людей боится, БОИТСЯ уменьшительных суффиксов. Им кажется, что это пафосно, слюняво, сентиментально, глупо, по-детски – что?
Я лично совершенно не боюсь уменьшительных суффиксов. Они – прекрасный инструмент, с помощью которого можно передать много оттенков смысла и настроения. Просто ими надо управлять, а не пугаться. Морковочки положить? Хлебца? Колбаску кушайте, – это вот все правильно. Так надо, так угощают, так говорят за столом, словами выстраивая защитный колпак, купол над людьми, севшими за трапезу и потому незащищенными, не готовыми к нападению, отстегнувшими оружие. Слова подают сигнал: тут мирно, тут спокойно, уютно, как в детстве; расслабьтесь.
И наоборот, эти бессуфиксные, холодные приказы от тиранических жен за пятьдесят своим мужьям – «возьмешь мяса, колбасы по 450», etc. – какое кладбище чувств. Глянешь краем глаза – а он такой весь в тоске, и бес из его ребра торчит, тщательно прикрытый ковбойкой. Замучила. Теперь домучивает и стережет.
Винцо и водочка. Селедочка под свеколкой. Картошечка. (С сольцой.) И с лучком. Маслице, особенно маслице. Колбасынька. Яичечко. Сырик. На хлебушке. Потом чаёк.
И спатеньки».

Приятного чтеньица!