Белая голубка Кордовы

Дина Рубина

Белая голубка Кордовы


Героя книги «Белая голубка Кордовы», великого авантюриста и великого любовника Захара Кордовина трудно представить существующим на самом деле. Не с кого его списывать, не бывает таких людей. Напоминает, правда, графа Калиостро, - так ведь неизвестно, был ли реальный Жозеф Бальзамо таким, каким описывают его в книжках, или народная молва уже после смерти наградила его сверхъестественными способностями?

Писательница Дина Рубина сказала однажды в интервью, что писатели все – врушки. В том смысле, что большая часть из написанного настоящим писателем - продукт его фантазии. Конечно, это так. И чем затейливее и правдоподобнее писательское «вранье», тем интереснее книга. Рубина признается: «Одна из самых моих любимых записок от читателей, которые приходят мне из зала во время выступлений, звучит так: „Какая же вы сволочь, Дина Ильинична! Зачем вы его убили?!“. Для автора романа подобный вопль души, огорченной гибелью главного героя, звучит музыкой небес: настоящий комплимент подлинности событий и чувств, рожденных воображением писателя».

Героя книги «Белая голубка Кордовы», великого авантюриста и великого любовника Захара Кордовина трудно представить существующим на самом деле. Не с кого его списывать, не бывает таких людей. Напоминает, правда, графа Калиостро, - так ведь неизвестно, был ли реальный Жозеф Бальзамо таким, каким описывают его в книжках, или народная молва уже после смерти наградила его сверхъестественными способностями?

Этот человек, которому присущи «одинокая чуткость, волчья поджарость, трепетание крыльев носа в предчувствии взятого следа», занимается атрибуцией произведений искусства, время от времени «всплывающих» на рынке антиквариата. Определяет авторство, периодизацию, а главное, подлинность картин, которыми нувориши желают украсить свое жилище. Захар Кордовин – это имя, это первая величина в искусствоведческом мире. Покупатели доверяют ему как дети… И зря. Потому что Захар Кордовин – гениальный художник. И гениальный фальсификатор. И пуппенмейстер. Потому что много лет назад он сам, своими руками срежиссировал на рынке старинной живописи ситуацию, когда его приглашают атрибутировать… его собственные произведения. Да-да, Фальк кисти Кордовина. И Нестеров кисти Кордовина. И Эль Греко кисти Кордовина.

Его работа - это верный кусок хлеба с маслом. И с икрой. И свобода. И возможность передвижения по миру в тех направлениях, в каких он захочет. Но главное-то не это. Главное – это ни с чем не сравнимая демиургическая насмешка, ощущение этакой надмирной безнаказанности. «Благослови архангел Гавриил всех, кто вкладывает деньги в кусок холста, промазанный казеиновым клеем и покрытый масляными красками». Скажете, ничего святого? Да бросьте. Для Кордовина, играючи относящегося к жизни, его занятие – тоже игра, опасная, но захватывающая игра действительно в высшей, самой высшей лиге. Выше – только звезды.

«Самое же трагикомичное в нашем деле то, что иногда и сам художник не в состоянии отличить свою работу от подделки. Когда Клод Латур, знаменитая парижская поддельщица, была разоблачена и предстала перед судом, то сам Утрилло попал в нелепое положение: он не смог определенно ответить: выполнена картина им самим или подделана. А Вламинк хвалился, что однажды написал картину в стиле Сезанна, и тот признал в ней свое авторство…»

Финал романа печальный, и вправду хочется возмущенно воскликнуть: Дина Ильинична, ну зачем вы его убили?! Однако что-то не дает вполне поверить в эту смерть. Она неестественна в случае Кордовина, как неестественна вечная жизнь в случае любого другого живого существа. Скорее всего, это имитация смерти, такая же гениальная, как и все его остальные работы. Он непременно проявится в другом романе, под другим именем, и сквозь новый облик мы не сможем его не узнать.

Дине Рубиной, ныне проживающей на своей исторической родине, в Израиле, очень повезло. Ее муж, замечательный художник Борис Карафёлов (кстати, его иллюстрации вы можете видеть на сайте Рубиной) дал ей редкостную возможность творить без оглядки. Благодаря ему она была избавлена от участи многих современных писательниц - совмещать писательство и роль домашней хозяйки, что, между прочим, не так уж легко и совсем не полезно для творчества. И по ее произведениям как-то очень угадывается свобода от проклятых кастрюль, - почерк вольный, пресловутый «полет мысли» ничем не стеснен, ничто не придавливает к земле ее героев. Вот оттого-то они все такие летучие, крылатые, умеющие проходить сквозь зеркала, перемещаться во времени и возрождаться после смерти.