Алмазный мой венец - Валентин Катаев

Валентин Катаев

Алмазный мой венец


В чем секрет Катаева? Вероятно, в том, что для него всегда, всю жизнь, при любых обстоятельствах главное было – писать, оставляя после себя лучшее из того, что умеешь делать. Остальное пройдет мимо – революции, правительства, модные течения, людская молвь и конский топ.

В январе читаем роман В. П. Катаева «Алмазный мой венец». 

У Валентина Петровича Катаева было две макушки, два волосяных «водоворотика» на голове. Народ говорит, это признак долгой счастливой жизни. Катаев прожил долгую счастливую жизнь. В Первую мировую его кидало то к белым, то к красным, - и ни те, ни другие его не расстреляли. Он уцелел в Великую Отечественную. Чудом избежал сталинского маховика. Стал при жизни классиком, изучаемым в школе, героем труда, орденоносцем.

Правда, был в жизни Катаева период, когда из-под его пера выходили вещи, никакого отношения не имевшие к его подлинному художественному дару. Такой период, увы, был у всей страны. Но, когда стало можно, Катаев вернулся к тому, с чего начинал в 20-е. «Кубик», «Трава забвения», «Святой источник», «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона», «Уже написан Вертер…», «Алмазный мой венец»… Яркая, сильная, крепкая, бесстрашная, витальная проза.

О, эта неподражаемая «южная» школа, этот мягкий и вкрадчивый одесский аристократизм! Багрицкий, Бабель, Булгаков, Олеша, Каверин, ранний Эренбург, незаслуженно забытый Семен Кессельман, Илюша Ильф и Женя Петров, младший брат Валентина Катаева, погибший в Великую Отечественную… Все они, его друзья и соратники, кумиры и зоилы, давно, разумеется, умершие, – все они живут в книге «Алмазный мой венец», которая и впрямь выглядит венцом катаевского творчества. Они выведены под прицельно точными псевдонимами, скорее даже, зашифрованы, но в большинстве легко узнаваемы. По крайней мере, те поколения, которые еще владеют культурным кодом русской словесности, сразу узнают и Ключика – Юрия Олешу, и Щегла – Мандельштама, и Командора – Маяковского, и Королевича – Есенина, и Птицелова – Багрицкого…

В романе много стихов. Узнаваемых и совсем незнакомых. Стихи дополнительно расцвечивают, украшают и так драгоценный, и так цельнозолотой текст романа.

«Прибой утих. Молите Бога, чтоб был обилен ваш улов. Трудна и пениста дорога по мутной зелени валов. Все холодней, все позже зори, идет сентябрь по облакам. Какие сны в открытом море приснятся бедным рыбакам? Опасны пропасти морские, но знает кормчий наш седой, что ходят по морю святые и носят звезды над водой». Это Эскесс.

«Там, где выступ холодный и серый водопадом свергается вниз, я кричу у безмолвной пещеры: Дионис! Дионис! Дионис! Утомясь после долгой охоты, запылив свой пурпурный наряд, ты ушел в бирюзовые гроты выжимать золотой виноград». А это Птицелов, совсем нам непривычный.

«Голова к голове и к плечу плечо. Неужели карточный дом? От волос и глаз вокруг горячо, но ладони ласкают льдом…Заблудилась в небрежной прическе бровь, и запутался такт в виске. Королева, перчатка, Рауль, любовь — все повисло на волоске». А это – сам Катаев, юный Валя, безнадежно влюбленный в свою Синеглазку.

В чем секрет Катаева? Вероятно, в том, что для него всегда, всю жизнь, при любых обстоятельствах главное было – писать, оставляя после себя лучшее из того, что умеешь делать. Остальное пройдет мимо – революции, правительства, модные течения, людская молвь и конский топ.

Читать «Алмазный мой венец» Онлайн

Получите читательский билет LitRes в нашей библиотеке и авторизуйтесь на сайте LitRes